Максим Шевченко в программе «Особое мнение»

0
17


И.Воробьева― Здравствуйте, это программа «Особое мнение», меня зовут Ирина Воробьева и сегодня с нами журналист. Политик максим Шевченко. Здравствуйте.

М.Шевченко― Здравствуйте, Ирина.

И.Воробьева― Максим, вы верите в выборы в России?

М.Шевченко― Я в них участвую.

И.Воробьева― Я про другое спросила – вы верите, что это выборы?

М.Шевченко― Я знаю, что какие-то вещи зависят от нас, какие-то не зависят. В смысле выбора, что ты пришел и абсолютно свободная конкуренция – нет. В это я, конечно, не верю. Но я верю, что есть возможность для заявления своей позиции и для оформления и продвижения той политической силы, которая соответствует моим политическим взглядам. Это вопрос стратегии и тактики.

М.Шевченко:Честность выборов — это не отношения между людьми, а отношение системы и внутри системы

И.Воробьева― А в честность выборов верите?

М.Шевченко― Ира, это бессмысленный вопрос.

И.Воробьева― почему?

М.Шевченко― Потому что в честность я вообще не верю. Я считаю, что честность выборов — это же не отношения между людьми, а отношение системы и внутри системы. Системы многофакторная, в ней есть много разных интересов, разных групп. Мы постараемся на своем участке, где мы будем отвечать за выборы, требовать честность. Мы постараемся обеспечить, насколько это от нас возможно.

Надо говорить не о том, верю ли я, а о том, готов ли ты, Максим, бороться за честные выборы. Да, мы готовы, я лично, мои товарищи готовы бороться за честные выборы. Но не все зависит от нас. Это не вопрос веры, а вопрос труда, организации и политической консолидации. Я сразу, как только завил о своём выдвижении, предложил политическим партиям оппозиционным — КПРФ, «Справедливой России», консолидировано, другим партиям, «Яблоку», договориться о совместном наблюдении на этих выборах.

Ну, я так понимаю, системные партии власти, такие, как «Единая Россия», КПРФ, ЛДПР, «Справедливая Россия» в этом не заинтересованы. У их уже есть какие-то решения, какие-то свои договоренности. Но я предлагаю, я обращаюсь к всем, кто заинтересован в том, чтобы результаты были максимально адекватны, договориться о совместном наблюдении.

Это не вопрос веры, что тут вера? Вы, когда играете с шулером, — а государство это заведомо некая система, которая, несмотря на то, что ее могут составлять отдельные люди, которые лично индивидуально честные, как система она работает на саму себя. Поэтому когда вы участвуете в политическом процессе, вы либо участвуете как часть этого государства, и тогда у вас нет никаких проблем, вам просто выделяют какую-то нишу, вы договариваетесь. Либо вы противостоите этой системе, пытаясь ее модернизировать, или изменить в корне. И тогда вы должны полагаться на собственные силы и на силы своих товарищей и союзников. И это не вопрос веры.

И.Воробьева― Когда вы сказали, что выборы это. В том числе, возможность заявить свою позицию. Означает ли это, что вы на победу особо не рассчитываете?

М.Шевченко― Нет, мы рассчитываем на победу, что такое победы? Мы рассчитываем преодолеть 5%. Наша «Российская партия свободы и справедливости», и сегодня мы как раз сдали в ЦИК все наши документы, и федерального списка и региональных и всех остальных – мы рассчитываем преодолеть 5% и сформировать фракцию. Это будет для нас победа.

Естественно. Мы не можем взять, и я это понимаю прекрасно, конституционное большинство – потому что мы пока просто не готовы к этому. Не знаю, как будет через 5 или через 10 лет – посмотрим. Да я и не считаю, что это задача, не хочу, чтобы одна партия доминировала.

Вот у них сейчас есть проект сделать две партии, Зюганов уходит, КПОРФ возглавляет Афонин. Жириновский уходит, ЛДПР возглавляет Слуцкий, ЛДПР сливают с «Единой Россией», КПРФ сливают со «Справедливой Россией», и вот их давняя мечта: двухпартийная система, типа консервативная и левая. На самом деле это однопартийная система, которая просто как двуглавый орел имеет два клюва.

Мы идем совершенно другим путем. В частности, сегодня я могу сказать, мы заявляем о своей поддержке Антону Фургалу, сыну Сергея Фургала, который выдвигается по 70-му округу в Хабаровске. Мы считаем, что Антон Фургал, идя на эти выборы, — и Антон говорил мне, и в интервью на ЮТьюб-канале, что он получил на это благословение своего отца. Борется не за свою семью, а за свободу, справедливость и демократию.

М.Шевченко: Наша принципиальная позицию: Мы поддерживаем хабаровский протест

К сожалению, он заявил об этом уже после нашего съезда и мы не можем его выдвинуть. Но этот округ мы освободим для того, чтобы Антон смог там бороться. Мы окажем ему всяческую поддержку. И наш кандидат пойдет по другому сценарию, там будут местные довыборы в краевое законодательное собрание.

И это наша принципиальная позицию. Мы поддерживаем хабаровский протест, считаем, что протест справедливый, который защищает свободу и демократию в нашей стране. И мы, «Российская партия свободы и справедливости» заявляем о своей полной поддержке Антона Фургала, его депутатских планов. Я говорю – Антон, если ты меня слышишь, ты можешь рассчитывать на наши усилия, и мы пойдем вместе вперед. Потому что я уверен, что тот беспредел, который был осуществлен в отношении народно избранного губернатора, Сергея Фургала, он просто недопустим, немысленнен.

Когда мы говорим о честности выборов, то давайте начинать вот с таких ситуаций. Этот арест, такой арест Фургала – уже год ему не смогли предъявить никакого обвинения, год они не начинают суд, хотя, казалось бы, им было все ясно, они задерживали его как жулика и последнего бандита.

И.Воробьева― Как нам говорили, за преступления многолетней давности.

М.Шевченко― Я не знаю, что они говорили. Если преступление – судите. Но они же боятся судом присяжных его судить в Хабаровском крае.

И.Воробьева― Почему?

М.Шевченко― Потому что его оправдают.

И.Воробьева― Хабаровские присяжные?

М.Шевченко― Там люди по справедливости судят. В частности, в хабаровском крае у нас такая совершенно ясная позиция. Которая имеет, в том числе, на мой взгляд, и серьезный федеральный резонанс. У нас сильные кандидаты, очень сильная группа представителей национальных регионов. Мы единственная партия, которая в свои программные тезисы вставила поддержку федерализма, межнациональных отношений.

Мы выступаем против того, чтобы какой-либо народ был государствообразующим в Российской Федерации. Мы считаем, что государство образует совокупность граждан, а не странное понятие народ какой-то. Мы выступаем за федерализм, за изучение национальных языков в национальных субъектах на усмотрение этого субъекта за счет государства.

Поэтому наша программа и наша повестка абсолютно новая, свежая, востребованная страной. И в ходе выборов мы докажем, что свобода и справедливость это не пустые понятия, если за них бороться и идти к ним смело, ясно выстраивая этот путь и ничего не боясь.

И.Воробьева― Перейдем к другим темам. Слушатели требуют спросить вас про Афганистан, что за всплеск боевой активности, что происходит в Афганистане?

М.Шевченко― Я в Афганистане бывал много раз. Дважды встречался с представителями «Талибан»*, запрещенной в России террористической организации.

И.Воробьева― Признанной в России террористической.

М.Шевченко― Да, которая официально приехала в Москву, и встречаемся сейчас с российскими…

М.Шевченко:Мы выступаем против того, чтобы какой-либо народ был государствообразующим в Российской Федерации

И.Воробьева― Удивительно?

М.Шевченко― Ничего удивительного. Потому что сам запрет талибов – вот что удивительно. Первый раз мы были с Володей Павленко покойным, прекрасным фотографом «Независимой газеты» в 97-м году, когда талибы взяли Кабул. Я пришел к Третьякову, сказал: дайте деньги, мы полетим.

Мы полетели в Исламабад, две недели сидели в нашем посольстве, жили рядом с посольством. При поддержке посольства мы получили разрешение на полет в Кабул от пакистанских властей. На маленьком самолетике «Красного Креста» прилетели в Кабул, где провели примерно 10 дней на территории «Талибан»*, я встречался с муллой Абдуразаком, еще с несколькими видными деятелями. Меня уже тогда поразило, что многие военные руководители «Талибан»* свободно говорят на русском. Потому что, как правило, это представители одной из фракций Компартии, Народной демократической партии Афганистана «Хальк».

Потом, в 2011 году, мне довелось в Кабуле встретиться с Шахнавазом Танаем, бывшим командующим, начальником штаба афганской армии, который в 89-м году, после выхода советских войск, поднял мятеж против Наджибуллы. Потому что «Хальк» и «Парчам» были две фракции. «Хальк» более радикальная была, но на самом деле они делились по племенному принципу, по пуштунскому принципу.

И после этого коммунисты-халькисты потерпели поражение, и многие из них бежали в Пакистан.

И.Воробьева― Минуточку, Максим — послушаем рекламу и затем продолжим.

И.Воробьева― Продолжаем программу «Особое мнение», наш гость максим Шевченко. Продолжаем про Афганистан.

М.Шевченко― Кстати, с Шахнавазом Танаем мы встречались вместе с Орханом Джемалем, съемочной группой первого канала. Я тогда снимал фильм для Первого канала и где-то в архивах первого канала этот так и не показанный фильм так и лежит. Потому что кроме Шахнаваза Таная, который имел прямое отношение к формированию военной структуры «Талибан»*, — я помню, когда зашел в 97-м году к одному мулле, мы с Павленко шли и там стояли пуштуны горные, некоторые мальчики подрисованные сурьмой, с автоматами, грозно на нас смотрели. Заходим – сидит такой мулла в черной чалме, спрашивает: шурави, советские? — ну, куда деваться, шурави мулла смотрит на меня, спрашивает: Как там Наташа Королева, как дела? Я спрашиваю: что?! А он: «Дельфин и русалка», — он в волгоградской учебке несколько лет проучился.

И Афганистан не понять примитивной логикой «за» или «против». Когда я читаю: «исламисты вышли к границам Таджикистана» — а вы что, хотите найти в Афганистане христианских демократов, что ли? Кроме мусульман кто там есть еще? Никого. Это целиком, 100%, за исключением иностранцев, мусульманская страна.

И потом, во время той же самой поездки, мы встречались на севере с муллой Даудом, командующий северным фронтом. Мы ехали, переодевались со съемочной группой Орхана, — очень храбрые ребята, если они меня слышат, всем привет.

Встречались – он говорил на пушту, не говорил на дари, на таджикском языке, его переводили с пушту на дари, потом с дари на английский нам переводил мальчик. И он сказал уже тогда, что мы против России ничего не имеем, мы вообще не хотим воевать, мы просто хотим освободить свою родину от оккупантов. Хотим, чтобы ни одной ноги, ни одного иностранного солдата не было без нашей воли на территории Афганистана.

Поэтому для меня пример афганского народа это пример удивительный, местами и временами, казалось бы, бессмысленной и проигранной борьбы за национальную независимость и за свободу. Афганский народ ведет эту войну уже 50 лет. Сначала с советскими войсками, потом с моджахедами, которые захватили власть, потом с американцами и огромной толпой союзников. Моджахеды вроде как были тоже афганцы вначале, но они выступали в начале 90-х — люди, с которыми я общался в Кабуле, очень их ругали. Я ездил по территории «Талибан»* и от кабула до Джелалабада было всего два поста, а вот по северу, через Соланг, Хумри, до Мазари-Шарифа – каждые два километра. Ты едешь, и вдруг в темноте сидит парнишка по середине дороги с гранатометом в лобовое стекло. Надо выйти, дать денег – проезжай дальше.

Дело в том, что мы про Афганистан мало что понимаем. В частности, вы знаете, что в Афганистане практически нет железных дорог, там есть только с севера, из Узбекистана железная дорога до Мазари-Шарифа.

Но в Афганистане есть кольцевая автомобильная дорога, которая является практически единственной трассой, по которой внутри Афганистана осуществляется грузопотоки, перемещаются люди. Это бесконечный поток, — вокруг могут идти бои, война, а идут красивые, раскрашенные грузовики, где часто люди сидят на крышах, цепляются за что-то. И говорят – есть такая версия, — что одним из создателей движения «Талибан»*, спонсоров, был — это не профсоюз в европейском понимании, это скорее цех этих водителей грузовиков, которые при моджахедах, с которыми воевали талибы до 2000-го года, когда они также практически захватили весь Афганистан, просто не могли осуществлять грузоперевозки, потому что должны были взятки давать на каждом блок-посту.

А одни из их условий поддержки «Талибан»* было то, что на территории «Талибан»* не будет взяток. И машины смогут спокойно возить свои грузы. И насколько я помню, в 97-м так и было.

И.Воробьева― А сейчас что происходит?

М.Шевченко― Сейчас просто та единственна сила, которая всегда боролась за освобождение Афганистана от иностранных оккупантов, которая нам сегодня известна под брендом «Талибан»*.

И.Воробьева― Бренд «Талибан»* звучит ужасно. Это запрещенная террористическая организация.

М.Шевченко:Афганистан не понять примитивной логикой «за» или «против»

М.Шевченко― Это студенты. В переводе на русский это значит «студенты». Хорошо, студенты – давайте я по-русски буду говорить, не на арабском языке. Вот это организация студенчества – не студены, наверное, а студенчества. Вот эта организация студенчества освобождает свою родину от иностранной оккупации. Ведь у нас организация под брендом «Студенчество» не запрещена? Не запрещена. Вот «Студенчество» объединило многие силы. И Хекматиара, с которым они воевали в 97-м году и разгромили его под Джелалабадом – сегодня он входит в движение «Талибан»*.

Но там нет единого подчинения, это скорее союз разных племенных, религиозных, национальных, политических формирований. И они превратились за эти 20 с лишним лет войны в общенациональную силу, которая объединяет самые разные внутриафганские илы.

Например, меня поразило, когда мы ехали к мулле Дауду, нас с Орханом сопровождали из съемочной группы Первого канала, встречали нас на подпольной квартире два старика. Ну, сидят такие старики белобородые, и вдруг один говорит по-русски: я был начальником разведуправления какой-то бригады спецназа Афганской армии. Я коммунист, — ну, ни хрена себе, товарищ полковник. Второй говорит: я тоже был в другой армии, я тоже коммунист. Но они были таджиками, что интересно.

Когда в 97-м году шла война, то разница была следующая: талибы в основном были пуштуны, таджики были на стороне Шах-Масуда. А в 2011 году я увидел таджиков, причём достаточно высокопоставленных и подготовленных, которые были сторонниками «Талибан»*. Поэтому «Талибан»* сегодня объединяет всю страну.

И.Воробьева― Хорошо, я услышала про «Талибан»*. А как насчет «Аль-Каиды»*? все это запрещенные террористические организации.

М.Шевченко― «Талибан»* не имеет никакого отношения. Это враги «Талибан»*, талибы воюют с игиловцами*, они считают их просто исчадием ада, и никакой пощады им нет. Талибы воевали ИДушниками*, исламское движение Узбекистана, тоже запрещенная организация. Кстати, и ИГИЛ* и ИДУ* именно американцы перебросили в Афганистан из Сирии, когда в Сирии и Ираке были разгромлены силы ИГИЛ* – помните, там был таджик, который был начальником охраны Рахмона, который сбежал в ИГИЛ*, и с ним целая группа таджикских спецназовцев, которые составили боевую группу. Вот они были переброшены в Афганистан американскими спецслужбами.

И.Воробьева― Это точно?

М.Шевченко― Ну, это не так же точно, как вы об этом говорите. Но об этом публикации были достаточно серьезные.

И.Воробьева― А зачем это американцам нужно было?

М.Шевченко― Потому что они хотели, чтобы внутри Афганистана шла война между группами игиловцев*, за спинами которых стоят американская разведка. И талибами, которые являлись консолидированной национально-освободительной силой афганского народа. Талибы* побеждают. Талибы конфликтуют достаточно жестко и жестоко с этими группами. И я уверен, что с уходом американской армии из Афганистана, там не будет даже следа ни ИГИЛ*, ни других радикалов.

Талибы не имеют никакого отношения к этому всему. Думаю, они сделали выводы из своих контактов с Усамой бен Ладеном, которому они так гостеприимно, по-пуштнски раскрыли двери в 90-егоды, их это привело для афганского народа к чудовищной трагедии.

Конечно, афганцы не имели никакого отношения к 11 сентября – то совершенно очевидно. Их интересует только собственная земля. Это удивительный народ, тот, кто бывал в Афганистане, думаю, со мной согласятся. Вот что всегда мен поражает в афганцах? Те, кто живет в Москве, в России, в других местах, на Украине – я с разными разговаривал ребятами или пожилыми людьми. Все они, где бы ни жили, они любят Афганистан, и он находится в центре их сознания, менталитета.

Поэтому я думаю, что конечно, сейчас будет притирка: талибы уже заявили, что никакого диктата исламского там не будет. Конечно, они мусульмане, но они будут осуществлять будущее Афганистана на основе межплеменных, внутриплеменных переговоров. Там есть такой орган, называется Лойя-джирга, который пытался собирать генерал Ермаков, когда командовал 40-й армии. При нем впервые Лойя-джирга была собрана и начался процесс, — Виктор Фёдорович замечателен человек, удивительную книгу написал про Афганистан, самый лучший командующий вообще, который был, на мой взгляд, в этой армии за прошедшие десятилетия. Вы бы, кстати, позвали его в эфир. Вот если он придет, он может про Афганистан рассказать так, что я даже и рядом не стою с его глубочайшим знанием Афганистана.

Не знаю, жив ли Александр Иванович Умнов, один из величайших наших афганистов, который с самого начала занял позицию, еще в 90-е годы, что надо с талибами договариваться. Потому что то, что Россия делает, это абсолютно правильная политика.

И.Воробьева― Россия, поддерживающая «Талибан»*?

М.Шевченко― Да, это абсолютно правильная позиция. Я об этом всегда говорил. Напомню, первый договор международный, который заключило советское правительство, был именно с королем Афганистана. Большевик Ленин заключил с афганским монархом договор о дружбе и ненападении. Я считаю, что к этому надо возвращаться.

И.Воробьева― Правильно я понимаю, что «Талибан»* считают афганские власти людьми, подконтрольными Америке, и хотят их убрать?

М.Шевченко― Когда мы были в кабуле в 2011 году, встречались в парламенте с представителями «Талибан»* — они сидели в парламенте. Это сложная система, она не понимаема линейными европейскими западными подходами. Это система, с одной стороны основанная на человеческих отношениях, с другой стороны, на исламе и с третьей стороны на кодексе чести, который для пуштунов и других народов Афганистана является ключевым этическим сводом, который диктует им то, как надо действовать в какой-либо ситуации.

И.Воробьева― На этом делаем паузу и вернемся через несколько минут.

И.Воробьева― Это программа «Особое мнение», Максим Шевченко, политик и журналист у нас в гостях. Хотела бы перейти к нашим делам. Максим, правильно я понимаю, что вы противник мер, которые сейчас вводит Москва в отношении коронавируса?

М.Шевченко― Я просто вижу эти меры абсурдными и непонятными. Какой смысл опустошать внутренность ресторанов, когда люди толпой перемещаются на террасы? Или какой смысл вообще все это делать, когда люди едят толпой в метро, или проводятся разные мероприятия, которые нужны власти, на которых нет никакой социальной дистанции, и никто не защищается.

Я вижу во всем этом лицемерие, двоемыслие, ложь и последовательное и упорное нарушение гражданских прав.

И.Воробьева― Например?

М.Шевченко― Практически во всем. Вот почему людей не пускают в рестораны, в чем смысл этого, объясните? Выручка ресторанов упала на 80%. При этом всем выручка онлайн-структур возросла в два раза. А может быть это лоббистские усилия? Может, это не забота о борьбе с коронавирусом и защита нас, а лоббистские усилия онлайн-продажных компаний, которые специально угробили сейчас ресторанный бизнес, чтобы зарабатывать на этом деньги.

И.Воробьева― Интересная версия.

М.Шевченко― Так таких версий полно. У нас вообще нет ни малейшей веры, что эта власть – и московская, или другая, — заботится о нашем здоровье. Мы видим, как они зарабатывают огромные деньги на локдауне, на блокаде. Потому что они взяли под свой контроль все, что связано с онлайн— разного рода сервисами, с оплатой по интернету, и так далее. Гробится и уничтожается прямая, непосредственная, свободная жизнь горожан. В Москве, в частности.

И.Воробьева― Еакая свободная жизнь горожан, если цифры погибших в Москве…

М.Шевченко― Ира, выйдите на улицу, у вас по Новому Арбату толпа идет.

И.Воробьева― Я в курсе.

М.Шевченко― Вы тогда или домой загоните всех, как это было весной прошлого года, действуйте последовательно. Или объясняйте. Даже с этой прививкой непонятно. У вас президент России выступает, говорит: я вакцинировался «Спутником». Все с облегчением выдыхают. И тут же президент говорит: «Но в моем окружении после вакцинации пять человек заболели». И все опять в напряжении. То есть вакцина не настоящая?

М.Шевченко: Афганцы не имели никакого отношения к 11 сентября. Их интересует только собственная земля

И.Воробьева― Почему не настоящая?

М.Шевченко― А потому что мы не знаем. Вот он говорит: вакцинировались и заболели. Тогда в чем смысл вакцинирования?

И.Воробьева― Но вакцина не дает 100-процентную гарантию.

М.Шевченко― Ира, вы врач?

И.Воробьева― Об этом говорят серьезные эксперты.

М.Шевченко― Ничего подобного. Ни один серьёзный врач в России не взял на себя ответственность гарантировать, допустим, мне, что с моим высоким уровнем антител, около тысячи, мне безопасно делать эту прививку. Стало быть, — вот я честно хотел сделать прививку, я об этом уже рассказывал, И ни один серьезный врач, а это люди уровня докторов медицинских наук, мне не сказали: да, ты можешь делать прививку, чиновники сказали.

Поэтому когда врачи занимают осторожную позицию, как и положено врачам, говорят: надо исследовать, а вдруг у тебя будет какой-то иммунный скачок, вдруг у тебя откажет печень, например. Это индивидуальная особенность. Это не грипп, это вирусная болезнь крови. Кровь у каждого человека индивидуальна.

Поэтому вот так: давайте, сделаем прививки? Мы подозреваем эту власть только в одном – что она хочет заработать на народном гаер, как она это делала всегда: с оптимизацией здравоохранения, — они огромные деньги положили себе в карман, уничтожив огромное количество роддомов, больниц, поликлиник, фельдшерских пунктов по всей стране. В том числе и в богатейшей, пухнущей от золота Москве. В 2019 году Собянин нам рассказывал, что слишком много у нас роддомов и инфекционных больниц. Хотите зарплату для врачей в 170 тысяч? – надо сокращать.

Поэтому на Таганке закрыли роддом Клары Цеткин, старейший в Москве. Поэтому на Соколе закрыли роддом, где я родился, в поселке художников «Сокол», что, они мешали, эти роддома? Нет. Теперь вы, женщины, чтобы родить должны ехать хрен знает. Куда. И еще и не доедете, потому что скорая помощь до вас сейчас просто не доберется. По три дня люди, больные коронавирусом, вызывают Скорую помощь.

Поэтому проблема не в том, что я думаю, помогает прививка или не помогает – я ничего не думаю по этому поводу. Я верю врачам, верю врачам. А не чиновникам и не спикерам.

И.Воробьева― Каким врачам вы верите?

М.Шевченко― Я верю тем людям, которые в медицинской науке что-то из себя представляют.

И.Воробьева― Они говорят: вакцинируетесть.

М.Шевченко― Нет, не так. Академик Чучалин так не говорит. Так не говорит Лео Бакерия, так не говорят другие специалисты – не хочу называть имена, но я лично знаком со многими. Ни один врач нормальный так не скажет. Потому что врач не может, не изучив анамнез конкретного пациента сказать можно или нельзя вакцинироваться. Как это так можно говорить? А может, у вас аллергия на что-то будет? А можно еще что-то у вас есть?

И.Воробьева― Когда европейские страны…

М.Шевченко― Да плевать, Ира, на европейские страны. Вот спасибо грузинам — благословенная Грузия, благословенная Иверия. Несколько дней назад сорвали флаг Евросоюза и разорвали на клочки в центре Тбилиси. Великолепное видео — грузины, спасибо вам, огромное.

И.Воробьева― Когда они отреагировали на гей-парад?

М.Шевченко― Да, когда они защитили свою родину от этой заразы.

И.Воробьева― От кого? От людей, которые любят друг друга они защитили?

М.Шевченко― От того, что они считают, что эта зараза уничтожает дух Грузии. Это настоящие патриоты.

И.Воробьева― Какая зараза, Максим? Геи это зараза?

М.Шевченко― Речь шла не о геях.

И.Воробьева― А о чем?

М.Шевченко― Речь шла о том, что Грузия православная страна, которая спасена была Православной церковью и патриархом православным. Которая стала Сакартвело, потому что она объединена литургией на грузинском языке. Речь идет о том, что ее хотят поменять, подстроить под некие стандарты, которые создаются в Евросоюзе или еще где-то. Вот грузины ответили таким образом. Я жму руку этим храбрецам. Молодцы, друзья мои.

И.Воробьева― Стандарты, в которых одни люди имеют право любить других людей?

М.Шевченко― Речь шла не о праве любить.

И.Воробьева― А о чем?

М.Шевченко― О гей-парадах. Это публичное действие. Это символика.

И.Воробьева― Вы же за права людей выступаете, Максим?

М.Шевченко― Это разные вещи. Эта символика недопустима в православной Грузии. Так считают грузины. Неважно, как я считаю.

И.Воробьева― Это считают не грузины.

М.Шевченко― А кто?

И.Воробьева― Так считает часть грузин.

М.Шевченко― А, вот как? Вы уже разделяете грузинский народ? Молодцы, правильно сделали. Я вас полностью поддерживаю.

И.Воробьева― А вы не разделяете?

М.Шевченко― Я полностью поддерживаю ту часть Грузии, которая сейчас сплотилась вокруг патриарха Илии и выгнала тех, кто хочет изнасиловать душу грузинского народа и изменить ее. Молодцы, правильно.

И.Воробьева― Максим, вы гомофоб?

М.Шевченко― Мне плевать на это. Я не задаю себе этот вопрос. Мне все равно, кто и как занимается любовью, мне безразлично. Лишь бы не было насилия.

И.Воробьева― Так вы же сейчас за насильников выступили? Это люди, которые совершили насилия.

М.Шевченко― Лишь бы не было насилия во время этих любовных отношений. Вот изнасилование это преступление. Меня не интересует, кто и как кого любит, это частное личное дело человека. Я считаю, что каждая страна, народ, каждая цивилизация вправе для себя определять стандарты допустимого в публичном освещении частной жизни человека. Европейская цивилизация, которая частные фобии человека, личные, индивидуальные фобии, бессознательное, где формируется наша сексуальность, которая мечется между Эросом и Танатосом, она это вынесла в политическое, публичное пространство. Это политическое публичное действо неприемлемо для страны абсолютно свободной.

Грузины абсолютно свободный народ, но они традиционалисты. Большая часть грузин постится, причащается, венчается в церкви, исповедуется и празднует Гиоргобу. И это правильно с их точки зрения.

М.Шевченко:Ленин заключил с афганским монархом договор о дружбе и ненападении. К этому надо возвращаться

Поэтому я поддерживаю ту часть грузин, которая защищает свою родину. Я считаю, что не надо идти в другую цивилизацию с подобными инновациями из чужого мира. Эта этика, европейская, западная, она не универсальна. Мир разный. В мире есть Афганистан с Пуштунвале, с этикой «Талибан»*, этикой пуштунов.

И.Воробьева― И там женщинам не разрешают получать образование.

М.Шевченко― Это вранье. Это решает отец.

И.Воробьева― А, отец решает за дочь, можно ли ей получать образование.

М.Шевченко― Ну, конечно.

И.Воробьева― Вы не видите в этом что-то?

М.Шевченко― Думаю, не нам судить страну, которая 50 лет насилуется и уничтожается внешними агрессорами. Не нам указывать афганскому народу, как им строить отношения с учителями.

И.Воробьева― Давайте про Россию. А что в России с гей-повесткой. Здесь можно?

М.Шевченко― Для меня нет никакой гей-повестки. Я не комментирую частную сексуальную жизнь. Услышьте меня — я не комментирую частную сексуальную жизнь. Это частное дело человека, как и с кем он трахается, и каким образом. Я ничего не хочу про это знать, мне это не интересно. Если это описано как у Генри Миллера, или как у Андрэ Жида, или как у Кокто, то это имеет какой-то смысл, поскольку тогда это эстетическое и этическое представление. Или «Дневник вора» Жене. Я много читал на эту тему и прекрасно знаю европейскую традицию на эту тему.

Но за рамками искусственного, в смысле воплощения в искусстве страстей человеческих, мне это не интересно. Я не хочу, чтобы в моей стране были гей-парады. Но при этом я считаю, что каждый человек имеет право на любые формы личной сексуальной жизни.

И.Воробьева― Удивительно, что вы не хотите лезть к чужим в постель – это понятно, я вас услышала. С другой стороны не считаете, что какие-то группы граждан имеют право отстаивать свои права.

М.Шевченко― Их права не нарушаются.

И.Воробьева― Их права нарушаются в нашей стране

М.Шевченко― Каким образом?

И.Воробьева― В нашей стране есть закон о гей-пропаганде среди несовершеннолетних.

М.Шевченко― Я против гей-пропаганды. А вы за то, чтобы гей-пропаганда была среди несовершеннолетних? Вы поддерживаете гей-пропаганду среди несовершеннолетних? Я не поддерживаю.

И.Воробьева― Никакая пропаганда среди несовершеннолетних недопустима.

М.Шевченко― Серьезно? никакая пропаганда? То есть, пропаганда добра, любви к родине недопустима, пропаганда защищать природу?

И.Воробьева― Каким образом осуществляется эта пропаганда?

М.Шевченко― Вы живете в стране, которую должны защищать, бороться. Я не знаю, как осуществляется пропаганд. Это неплохо, что люди читают военные стихи в День Победы. Каждая мать в каждой семье по отношению к детям осуществляет пропаганду. Когда мальчик спрашивает: мы 9 мая что празднуем? И мама рассказывает: в этот день наш народ победил фашизм. Вы против этого?

И.Воробьева― Я против того, чтобы детям рассказывали, что война это круто. Согласитесь, что именно это нашим детям и рассказывают.

М.Шевченко― Это омерзительно. Война это не круто. Не знаю. Я не рассказываю. Может, вы рассказываете это своим детям?

И.Воробьева― У меня нет детей. Но своим знакомым я бы не рассказал в любом случае, потому что война это отвратительно.

М.Шевченко― Простите, Ира, я не хотел так сказать. Не всякая война отвратительна. Война за родину это прекрасная война.

И.Воробьева― Нет, Максим, война любая это кровь, убийство, грязь и все остальное.

М.Шевченко― То есть, надо смириться с тем, что захватчик порабощает свою родину? Это абсурдная позиция.

И.Воробьева― Это логика того, что война не должна повториться, а не «можем повторить» — вот в чем логика.

М.Шевченко― На нас напали. На афганский народ напали. И советский народ, и афганский народ защищал свою родину. Это прекрасная война за свою родину.

И.Воробьева― Это было «Особое мнение» Максима Шевченко.

* — запрещенная в России оргиназация

Эхо Москвы





Source link